28.02.2017

У нас в гостях одесский «папа Карло» — Михаил Коломей

30 ноября 2016, 09:00 2222

Наш город строили люди разных национальностей, которые создали особую атмосферу Южной Пальмиры. Благодаря смешению языков, культур, религий и обычаев родился неповторимый одесский колорит. Можно много говорить о нашем городе, но лучше всего о маме-Одессе расскажет одессит в пятом поколении Михаил Коломей — писатель-юморист, художник, скульптор, автор книг «Об Одессе и одесситах» и «Одесское счастье». Более того наш собеседник автор и создатель единственной в мире «Кукольной Одессы». Коллекция собрала под своей крышей более ста знаменитостей, министров, миллиардеров разных стран и просто одесситов. Удивительно, но каждая композиция - это небольшой рассказ с философским и сатирическим подтекстом.

— Михаил, вы родились и вы росли в Одессе. Каким был город вашего детства и юности?

— Одесса тогда была каким-то домашним городом. Люди улыбались, хотя и очень трудно жили. Родители — обыкновенные одесситы: папа - рабочий, мама – медсестра. Маму на Слободке, где мы жили, все знали. Она всем помогала, и у нее никогда не было ни выходных, ни праздников. Как только кто-то заболевал, спешили к ней за советом. Слободка — специфический район, здесь был особый колорит, дух Одессы до сих пор еще остался. Это своеобразный такой Клондайк нетронутой земли. В детстве мы, мальчишки, облазали всю Слободку и Кривую Балку. А сколько раз мы бывали в нерубайских катакомбах, где часто в «войнушки» играли. Там находили автоматы, каски, даже как-то заблудились, и нас пришлось искать. В общем, веселая была жизнь. Хотя детство, конечно, было нелегким. Однажды папа из Львова мне привез детскую машину «Победа», у какого-то генерала вырос сын и он подарил ее моему отцу. Это была единственная машина в городе. Мы выезжали на Соборку, и там я катался на своем авто. Вокруг собиралась большая толпа, и я всегда давал желающим покататься.

— Просто так, любому желающему давали покататься?

— Мне было приятно, что ребята могли получить удовольствие от катания на моей машине.

— Неужели не было желания заработать на карманные расходы?

— Да, что вы?! Никогда. Между прочим, в то время в долг давали без всяких мыслей, что тебе не вернут. Все было взаимообразно, взаимовыручка была. Это сейчас говорят: «Если хочешь потерять друга, одолжи ему деньги». Но тогда такого не было — всем делились. Ведь куда бежать, если нужна помощь? Конечно же, к соседям! Тогда люди были человечнее и дружнее. А двор наш, как и многие одесские дворы того времени, был целым микромиром. Мы жили возле Дюковского парка. На праздники или маевки выходили туда всем двором. Брали с собой патефон и примусы, жарили картошку, рыбу. Располагались прямо на траве, на подстилках, и накрывали на «стол». Потом мы, дети, купались в пруду и на лодках катались, а взрослые беседовали. Когда нас утром выпускали во двор, каждому мазали хлеб повидлом или маслом сливочным с тюлькой. Летом, когда соседки варили варенье в медных тазах, а это делалось только во дворе, от аромата просто слюнки текли, а детворе полагалась пенка с повидла. Очень вкусно было! Кстати, мясо очень редко было на столах, зато в палисадниках жарили скумбрию и бычков и ели всем двором.

— Рыбу на «Привозе» или «Староконке» покупали?

— Во дворе было три рыбака. Они ловили рыбу в лимане или море и раздавали соседям. Денег никто ни у кого не брал. Тогда происходил своеобразный бартер. Что интересно, не было никакой межнациональной вражды. У нас во дворе жили и евреи, и украинцы, и молдаване, и греки, и поляки. И все говорили на чисто одесском языке с примесью блатного сленга — ведь мы жили на Слободке! А когда уголь (он был тогда по талонам) привозили кому-то из соседей, всем двором брали ведра и помогали переносить его в подвал. И никто за это никакой платы не требовал. Сейчас такого, увы, нет.

— В летнее время на какой пляж ездили, где загорали?

— В Дюковский парк мы ходили пешком, там можно было и искупаться и позагорать. А на море ездили в Лузановку. Причём на поезде, который шел мимо «суконки» до Сортировочной. Вагоны еще деревянные были, поезда — переполненные, даже на подножках народ висел. Так мы добирались минут 40—50. За время поездки много можно было услышать интересного. К сожалению, проходит время, и мы теряем тот неповторимый дух Одессы. Поэтому я и решил создать свою «Кукольную Одессу», чтобы хоть как-то сохранить и воссоздать одесский колорит.

— Вот так просто взяли и начали создавать куклы?

— Созданию коллекции предшествовали долгие годы работы. Я окончил первую школу молодого журналиста в 69-м году, после которой долгое время сотрудничал с «Комсомольской искрой», где редактором был Юлий Мазур. Мы работали с Евгением Голубовским, Валерием Барановским, Дмитрием Романовым, Борей Шинко (мой соавтор книг), Аркадием Рыбаком, Верой Крохмалевой. Сеня Лившин сразу нас с Борей заприметил и забрал к себе в отдел сатиры и юмора, где мы фельетоны писали. Затем я начал писать книги и сам иллюстрировать их. В какой-то момент мне стало тесно в живописи и захотелось создавать композиции с философским смыслом. А на создание «Кукольной Одессы» натолкнул обычный рождественский вертеп. Первая наша работа называлась «Кошерная водка». Оба персонажа были списаны с живых людей. Кстати, «Пьяница» — это как раз я. А вторая фигура — тогдашний одесский раввин Шая Гиссер. Мы с ним дружили, это уникальный человек, море анекдотов знает, коммуникабельный, и тоже одессит в пятом поколении. Он всегда, даже летом, ходил в черном сюртуке и шляпе. И ничто мирское ему не было чуждо. Любил с друзьями за столом посидеть, водочку «Лимонную» выпить и юмористические истории рассказать. А как-то я встречаю его и говорю: «Водка есть?» Он отвечает: «Да!». А я его в шутку спрашиваю: «Кошерная?» Он не растерялся и ответил: «Вся водка кошерная». Так и родился первый сюжет для «Кукольной Одессы».

— Ходят слухи, что владельцы музеев восковых фигур замечают за своими экспонатами всякие странности. К примеру, скульптуры по ночам оживают и ходят по залам. Чем ваши куклы удивляют вас?

— Не я, а смотрители музея. Когда экспозиция находилась в Литературном музее, служащие поговаривали, что побаиваются по ночам в залы заходить. Мол, куклы переговариваются, часто слышен шум и создается впечатление, что они там все ходят. Как вы думаете: почему я сделал свою куклу-двойника? Чтобы она следила за порядком.

— А как «Миша Коломей» себя чувствует в столь представительном обществе?

— Мне кажется, что ему не очень там нравится. В отличие от меня, моя кукла более серьезная и суровая. Но кто бы что ни говорил, многие верят в мистику кукол, есть даже целая наука о том, что они меняют положение, цвет, общаются друг с другом по ночам…

— И ваши тоже «чудили»?

— Была у меня композиция «Три товарища» — грузин, узбек и болгарин. Все сделаны из одного и того же материала. Поставили мы грузина справа, он клонится к центру, начали выравнивать — не получается. Потом поставили его слева — то же самое, не хочет ровно стоять, все его к центру тянет. Поставили посредине и он перестал «капризничать». В композиции «Гоголь и Высоцкий» тоже происходили непонятные вещи. С куклой Владимира Высоцкого никаких проблем не было, а вот Гоголь никак не хотел одеваться — три пары брюк порвались, и только четвертые ему, видно, понравились и он их сейчас «носит» — вот вам мистика. А ещё у некоторых политиков меняется выражение лица, порой даже улыбки исчезают.

— У вас есть кукла «Народная актриса», кто её прообраз?

— Как-то мой знакомый принес мне шляпу-валетку своей бабушки и сказал: сделаешь какую-нибудь куклу. Сразу возник образ Фаины Раневской и вспомнилась фраза: «Красота — страшная сила», но мы воссоздали её образ тех времен, когда она снималась в фильмах «Золушка» и «Свадьба». Кстати, если продолжать тему мистики, то Фаина Раневская около года стояла в фойе русского театра. Несмотря на то, что там была охрана, у нашей героини пропал старинный ридикюль и брошка. Куда подевались эти две вещицы, до сих пор не знаем.

— Среди ваших экспонатов есть любимая?

— Пожалуй, самая первая кукла — мой прообраз Вася, который у меня на визитке… Вообще-то выбрать трудно — в каждую из них вложена частичка моей души…

В настоящий момент уникальная экспозиция располагается на Морвокзале. Все куклы изготовлены в единственном экземпляре, многие скульптуры уже находятся в частных коллекциях всего мира. То, что делает Михаил Коломей заслуживает самого пристального внимания со стороны общественности, предпринимателей и чиновников. Ведь, не имея никакой государственной поддержки, «Кукольная Одесса» является гордостью нашего города.

Подписаться Поделиться Твитнуть Обсудить
Комментарии (0)
Имя *
Комментарий *